ОГЛАВЛЕНИЕ
на главную

Синтаксис любви

На сто процентов уверен, что если взять частотный словарь лексики обладателей 1-й Воли, то обнаружится вполне определенная закономерность преобладания в употреблении ими повелительного наклонения, а также иерархически приподнятых слов и форм. Однако пока у меня под рукой такого словаря нет, приведу пример скорее курьезного, чем научного свойства. Когда Маргарет Тэтчер сообщили о рождении внучки, она воскликнула: « Мы стали бабушкой!" По поводу этой фразы долго зубоскалила английская пресса. И напрасно. Простонародное происхождение нисколько не мешало английскому премьер-министру ощущать свою внутреннюю аристократичность. И обмолвка "мы" для нее, считаю, была более естественна, чем для великого множества людей, по праву происхождения говоривших о себе во множественном числе.

Вместе с тем, как это ни покажется странным, любя высокое, элитарное слово, 1-я Воля не брезгует низким, грубым, похабным словом. Может быть, в связи с универсальным "царским" принципом - "для нас закон не писан." Во всяком случае то, что в речи "царя" присутствует некая лексическая раздвоенность - это точно. Известно, как виртуозно умел хамить Наполеон. Или еще один пример из отечественной истории: когда Молотова спросили, правда ли, согласно некоторым источникам, что Ленин называл его "каменной жопой", тот просто ответил: « Знали бы они как Ленин других называл!"

И еще одно наблюдение над речевыми пристрастиями "царя": в общении с близкими себе людьми он любит пользоваться всякого рода уменьшительными (уменьшает окружающих). Вспомним, хрестоматийное ленинское "Надюша" (о Крупской) или менее известное ахматовское "Борисик" (о Пастернаке). Думаю, что происходит эта склонность к уменьшительным из общей "патристической" позиции 1-ой Воли, воспринимающей окружающих, как детишек, милых, дорогих, но нуждающихся в постоянной опеке инфантильных существ. В свой же адрес уменьшительные "цари", наоборот, воспринимают со скрежетом зубовным. Та же Ахматова, будучи в непростых отношениях с Алексеем Толстым, вспоминала: « Он был похож на Долохова, звал меня Аннушкой, от чего меня передергивало, но мне он нравился..."

Покажется странным, но выбор одежды "царя" подчинен раз и навсегда данным ему представлениям о приличествующих его сану и призванию облачениях. Во-первых, он предпочитает наиболее строгую и по окраске, и по фасону одежду. Конечно, в зависимости от социальной принадлежности, одежда 1-й Воли сильно разнится, и художник-"царь" одевается совсем не так, как "царь"-политик. Однако на фоне своей социальной группы 1-я Воля все равно выделяется подчеркнутой строгостью облачения.

Приведу в этой связи один трагикомический эпизод из собственной практики. Как-то иду я вместе с одной юной длинноногой "царицей" по улице, и, заметив впереди более чем откровенную мини-юбку, совершенно бестактно спрашиваю, а почему бы и ей, при такой длине и стройности ног, не надеть мини. "Не могу...Пойми, не могу.."- едва выдохнула моя спутница, взглянув на свою, прикрывающую колени, юбку, и кто бы знал сколько муки было в его взгляде и голосе. Здесь мне в который раз пришлось убедиться в непреодолимости трагико-мазохистского начала 1-й Воли, не допускающего, из страха потерять "царственный" имидж, даже самую невинную вольность.

Во-вторых, будучи существом внутренне застегнутым, 1-я Воля любит застегнутость и в одежде. На ее вкус, чем больше на одежде пуговиц, застежек, кнопок, ремней и т.п., тем лучше.

Наконец, чувство собственной исключительности требует от "царя" наличия в одежде чего-то совсем нестандартного, единичного. При этом исключительность в одежде 1-й Воли не должна нести налета дешевой экзотики, вульгарной броскости. Поэтому чаще, примеряя что-либо, 1-я Воля достигает своей цели через архаизацию одежды, привнесение в нее элементов старого вкуса ("ложноклассическая" шаль Ахматовой).

Идеальной иллюстрацией сочетания всех названных особенностей одежды 1-ой Воли - тройка Ленина. На фоне военно-босяцко-богемной моды его окружения ленинская тройка выделялась строгостью, застегнутостью и архаизованной исключительностью.

"Дворянин" ( 2-я Воля )

Пожалуй, труднее всего, говоря о психологии 2-й Воли, объяснять себе и другим, что представляет собой, обязательные для Второй функции, процессионность и нормативность в их волевом выражении. И, тем не менее, попробую.

Процессионность 2-й Воли - это то, что на казенном языке принято обозначать словами "коллегиальность " и "делегирование ответственности". Обладая достаточной силой духа, чтобы брать на себя персональную ответственность за происходящее в его владениях, "дворянин", не в пример "царю", все же избегает переподчинения себе чужой воли, старается привлечь к решению проблемы все заинтересованные стороны, отводя себе место инициатора, стимулятора и хранителя консенсуса. Неприятие диктата, стремление к полноценному диалогу при принятии решений - это и есть процессионность 2-й Воли.

Синтаксис
любви

Индивидуальное обучение по проблемам психософии

Записаться: af173@mail.ru

Тест Афанасьева

c интерпретацией
и рекомендациями

Цена: 100 р.

E-mail: 
Введите адрес действующей электронной почты для идентификации и получения результатов тестирования.