Эту книгу я читал с наслаждением — она по-новому открыла мне многое и во мне, и в человеческой психологии.

То и дело вспыхивала радость узнавания: да это же я! А это она... Так вот по­чему она так держит себя... Вот почему нам было плохо... и хорошо...

XX век, по-моему, рекордно двойствен. Это век громадных открытий в чело­веческой природе, в наших внутренних «америках» — и век небывалого психо­логического невежества. Вся наша жизнь, как никогда, полна острейших пере­ломов, а мы не умеем обезболивать их, не знаем, как смягчать их разрушитель­ное влияние на наши души и отношения.

Самое главное лекарство здесь — и самое доступное каждому — именно пси­хологическое знание о розах и шипах наших душ, умение давать друг другу больше лепестков и меньше шипов...

Внутреннее строение человека и искусство людского общения — вот два главных крыла наших психологических знаний. Без них мы беспомощны перед собой, и каждый бугорок в наших отношениях — стена, каждая трещина — про­пасть.

Этому вот главному человеческому знанию и посвящена книга. Она по-но­вому говорит нам о нас самих, говорит живо, свободно, интересно, без закованности в ученые кандалы, зажатости в нудные тиски.

Основа авторского подхода — рассказ о четырех звеньях (или функциях) на­шего внутреннего мира. Это Эмоция (наши переживания, чувства), Логика (ум, мысли), Физика (телесные ощущения), Воля (дух, характер). У разных людей эти функции имеют разную силу и сочетаются по-разному. И оттого, как они сцеп­лены между собой и какую ступень занимают, зависят все наши шипы и розы.

Психэ-йога — так называет свой подход к человеку А. Афанасьев. Цель психэ-йоги — дать новый ключ к нашей внутренней жизни, помочь нам сознатель­но влиять на наши бессознательные душевные движения.

Повествование о психэ-йоге обильно усеяно яркими микрооткрытиями, как будто ты набрел на земляничную поляну или на грибную палестинку. Оно погружено в живую плоть живых примеров, идет внутри них, вырастает из них. причем эти примеры из жизни известных нам по школе — и этим интересных — людей — великих поэтов, ученых, политиков.

Вот мы читаем, что главная примета первой, высшей функции — ее избы­точность. У Пушкина первой была Эмоция и, как говорил о нем Брюллов, ког­да Пушкин смеется, у него «кишки видать». И потому же Пушкин увидел в кра­сивой, но земной женщине «гения чистой красоты», вознес ее из земных преде­лов в небесные.

Конечно, такой избыток несет в себе и крупные достоинства, и режущие изъяны. Скажем, среди людей, которыми правит воля (первая Воля), есть вели­кие мыслители и художники (Сократ и Фрейд, Толстой и Лермонтов), а есть и великие деспоты — Кромвель, Робеспьер, Гитлер. Дети, у которых воля на пер­вом месте (первая Воля), — самые упрямые и трудные, мужья и жены (в том числе Толстой) — деспотичны в любви, а родители склонны подавлять детей.