на главную

Синтаксис любви

Зато люди, у которых функция Воли занимает вторую ступень (вторая Воля) (Гете, Чехов, Бердяев, Пастернак), не хотят ни властвовать, ни подчиняться. Именно им, говорит автор, дано любить по-настоящему, глубже и больше всех. Вообще, надо сказать, что вторая ступень — самое лучшее место в человеке для любой из его функций. Это его главное достоинство, которое проявляется во всех сторонах жизни. Взять, скажем, вторую Физику (Платон): она и самая отзыв­чивая в физической любви, она и чадолюбива — хороший родитель, она и лю­бит свою работу — среди них много «трудоголиков».

А вот третья ступень для любой из функций — самая двойственная и уязви­мая из всех. Например, третья Физика — это неутихающая мнительность к сво­ему здоровью — а отсюда и сильная тяга к закаливанию, самоукреплению. Или третья Воля —те, у кого уязвлена главная опора личности, а с ней и вся личность. Эти люди очень талантливы, у них болезненно тонка вся психика; к ним отно­сятся и Достоевский, и Гоголь, и почти все великие сатирики. Но третья Воля — это и талант обидчика, ругателя, агрессора; ее владельцы — страшные противни­ки в боях и конфликтах, и недаром среди них были Петр I, Сталин, Хрущев...

...Первый раздел книги — упор на внутреннее строение, второй — на наши любовные чувства и отношения. Здесь много дневников, писем, воспомина­ний, и хотя речь в них идет совсем не о нас — в этом весь смысл книги и вся ее интересность: через «не нас» мы видим «нас», видим свою личность, потому чу­жое воспринимается как свое...

Чета Толстых, Руссо и его жена Тереза, Пастернак и его первая и вторая же­ны, Чехов и Лика Мизинова — в рассказе о них все посвящено тому, как разное строение личности рождает разные виды любви и обидные драмы непонима­ния.

Три вида любви разбирает книга. Эрос — тяготение противоположных лично­стей; филия — влечение похожих и одинаковых; агапэ — как бы сплав эроса и филии — любовь-эволюция, в которой люди идут от противоположности к сходству.

Именно здесь, в драмах великих людей, острее всего видно, как мы беспо­мощны психологически, как служим Тарасами Бульбами для своей любви — са­ми порождаем ее и сами убиваем. Именно мы — наше незнание себя и неуме­ние управлять собой — убийцы и самоубийцы лучшего в нас и в нашей жизни.

Это как бы книга-зеркало и книга-рентген, она просвечивает наши потаен­ные глубины, помогает увидеть то в нас, чего мы не видим или видим кусочка­ми, и туманно, не в фокусе.

Потому и читать книгу стоило бы по-особому — въедливо, небольшими порциями, и каждую порцию примерять к себе, а чем это похоже на меня? А смогу ли я подняться на такую же горку? А как не попасть в такую же яму? Это, пожалуй, и есть самое главное в чтении — стараться обратить новые знания в новые струнки чувств, новые пружины поведения.

Почему главное? Чтобы знание не стало мертвым грузом, оно должно стать живым моторчиком души — живым умением менять себя и свою жизнь. Такое умение гораздо действеннее знания: возможно «фунт умения» полезнее для нас, чем «пуд знания».

Потому-то для книг такого рода, книг самопознания — невероятно важно, что мы извлечем из них, насколько изменим себя — на вершок или на локоть. И лучший читатель для этой книги — человек пытливый и думающий, молодой душой — тот, кто хочет быть скульптором самого себя, «автором» души своей жизни.

Ю. Рюриков, писатель и социолог
стр. 2
Синтаксис
любви

Индивидуальное обучение по проблемам психософии

Записаться: af173@mail.ru