ЛЭВФ - психотип «паскаль»

( психологический портрет из книги А.Ю.Афанасьева
«Великие поэты и писатели»,
Шарль Пьер Бодлер )

ЛЭВФ

ЛОГИКА("догматик")
ЭМОЦИЯ("актер")
ВОЛЯ("мещанин")
ФИЗИКА("лентяй")

Человек, носитель психического типа «паскаль» – вдумчивый, одаренный, способный и, скорее всего, талантливый.

Хорошо бы с детства распознать эти достоинства и дать им зеленый свет в дальнейшей жизни! Вот была бы Удача!!!

Характер человека психотипа «паскаль» трудный, артистичный, склонный к логическому и философскому осмыслению мира вокруг. Стремление к интеллектуальному познанию – одна из главных черт его личности, и особое внимание он уделяет познанию всего нового и необычного. Окружающие не считают его трудолюбивым, он склонен к лени, и очень может быть, что в его гардеробе и комнате присутствует беспорядок. В детстве и юности он часто конфликтует с близкими и учителями.

Его внутренняя установка такова: мир системен и не совершенен одновременно; мысль, идеи многое могут объяснить, и мир открыт для исследования; все предопределено и не случайно; во всем есть глубинный смысл, опосредованный причинно-следственными связями; мне необходимо разобраться в этом и заявить о себе, ведь меня не понимают, и мои способности пока недостаточно оценили окружающие! «Люди ненавидят друг друга – такова их природа» (Блез Паскаль «Мысли»).

Возможно, что носитель психического типа «паскаль» – мизантроп (наслаждается человеконенавистничеством). Его мучит человеческое несовершенство, и свое собственное в том числе. Он предъявляет к миру этические претензии, и ему кажется, что мир обижает его. Он – злопамятный человек, но скорее всего, отрицает это. Человек, носитель психического типа «паскаль» с возрастом чаще склоняется к религиозному мировоззрению (на все есть Божья Воля!).

Ему часто интересны различные философско - математические модели мироустройства, мифология, психософия, история во всем своем многообразии. По многим вопросам имеет собственное твердое мнение, и переубедить его очень трудно.

В случае сформировавшегося высокого интеллектуального уровня развития его личности и имеющегося образовательного багажа комфортно ощущает себя в науке, прежде всего, теоретической. У него прекрасная память, отличная эрудиция, оригинальные знания по определенной проблематике, приобретенные в процессе самообразования.

Сложный характер человека носителя психического типа «паскаль» проявляется в раздвоенности, скрытой агрессивной форме общения, обидчивости, приукрашивании себя, критическом анализе окружающей действительности, исходящем из собственных представлений; склонности к спору, догматизму и фанатизму; безапелляционности и излишней самоуверенности в своей правоте; продвижении своих идей и взглядов; в стремлении к карьере и профессиональному росту. Он иногда плохо спит по ночам, мечтая о продвижении по карьерной лестнице, об известности и славе, но все его поступки чаще носят половинчатый характер, и он не достигает поставленных целей. Это от внутренней неуверенности. Он склонен к депрессиям и даже суициду (родители, обратите внимание !).

В обычном общении человек, носитель психического типа «паскаль», - оригинальный собеседник, достаточно эмоциональный и эрудированный, слегка монологичный. Его речь яркая, интересная, зажигательная. Для него характерно хорошее чувство юмора, сатира и сарказм одновременно. Оригинальное ощущение прекрасного, интерес к сложному и необычному искусству, собственный его талант и неординарная внешность, харизма располагают к общению. Он артистичен, эмоционально раскован, его эмоции свободны и адекватны моменту общения, и он всегда умеет сказать то, что нужно. Грусть часто посещает таких людей в силу периодического ощущения своей неуверенности в себе, обыкновенной человеческой слабости перед объективными трудностями, порождаемыми окружающим мироустройством ( преобразовать который входит в его планы), а также в силу ощущения себя «белой вороной» среди людей.

Человек, носитель психического типа «паскаль» - внутренне глубоко неуверенный в себе, противоречивый в поступках. Он тщательно это скрывает эту раздвоенность от окружающих. Сам себе с трудом признается в некой двойственности мироощущения, недоброжелательности к людям, которые, как ему кажется, не понимают его как человека неординарного и талантливого. Он склонен ко лжи. В спорах и дискуссиях дают о себе знать его скрытый, порой мощный интеллектуальный цинизм, глобальность и системность мышления, точность как качество склада его ума. В душе он остаетесь ранимым подростком, который нуждается в добром и мудром родителе. Паскаль в «Мыслях» писал: «Человек по своей натуре доверчив, недоверчив, робок, отважен…зависимый и жаждущий независимости в состоянии непостоянства, тоски, тревоги».

Он более других заинтересован в продвижении своих идей и взглядов и мечтает встретить единомышленника с ярко выраженными волевыми чертами характера, которым он смог бы …руководить (управлять).

Он верит в судьбу и свое особое предназначение в этом мире.

Материальный мир ( деньги, вещи) для человека, носителя психического типа «паскаль», имеет второстепенное значение – обычно в силу своей поглощенности философскими размышлениями, а иногда и в силу того, что материальный мир воспринимается не просто как обуза, а как то, что должно либо измениться (и уже в силу этого глобальной ценности представлять не может) , либо как то, чем можно пожертвовать без особого сожаления (вероятно, люди этого типа наиболее склонны развивать предсказания «конца света»). В быту «паскаль» не избирателен, довольствуется малым. Легко перенимает бытовой вариант жизни, сексуальный стиль, предпочтения и вкусы спутника по жизни. Расположен к аскетизму.

В питании легко приобщается к вегетарианству, сыроедению, раздельному питанию. Увлекается восточными оздоровительными практиками, его привлекает культура Востока, путешествия по местам Силы; иногда стремится побывать в Индии, на Тибете и т.д.

Он здоров, бесстрашен и склонен к риску. Жесток и беспощаден в экстремальной ситуации. Внешне весьма привлекателен тонкостью ( иконописностью) черт, стройностью фигуры ( если нет гормональных сбоев в организме).

Сексуальные отношения зависят от гормональных всплесков, поэтому не системны и подстраиваются под сексуальные программы партнеров.

По призванию - изобретатель, исследователь, путешественник, мечтающий о власти, славе и признании.

Шарль Пьер Бодлер

ЛЭВФ - психотип «паскаль»

( психологический портрет из книги А.Ю.Афанасьева
«Великие поэты и писатели» )

Величайший французский поэт. Родился 9 апреля 1821 года, умер 31 августа 1867 года. Его единственный поэтический сборник «Цветы зла» стал настоящей эпохой не только во французской поэзии, но и в поэзии мировой.


Когда поэт родился, отцу было 62 года, а матери – 27, и такой чрезмерной разнице в возрасте Бодлер приписывал свою природную болезненность. Он родился в семье с традиционными привычками и твердым укладом. Шести лет он лишился отца, бывшего сенатором при Наполеоне, но прежде известного как педагог и революционер, который принес своему другу Кондорсе яд, чтобы избавить его от казни. Когда мать поэта, еще молодая женщина, вторично вышла замуж за генерала Опика, в ту пору французского посла в Константинополе, Шарль встретил семейную перемену с грозным ожесточением. Отчим пытался завоевать симпатию юноши, но потерпел неудачу. Бодлера влекла богема, соблазны Парижа. Чтобы отвлечь пасынка от опасных пристрастий, Опик уговорил его совершить дальнее морское путешествие, посадил на корабль и отправил в Индию. Так близкие надеялись остепенить неуживчивого сына.

Но уже на корабле Бодлер обнаружил крайнее равнодушие к открывшемуся перед ним новому миру. Он был нелюдим и угрюм. Капитану пришлось высадить странного пассажира задолго до конца рейса, на полдороги в Индию. Через несколько недель Бодлер явился в Париж. Началась самостоятельная, беспорядочная и беспутная жизнь этого юного парижанина, всем существом связанного с огромным городом, с его атмосферой, физической и духовной.

В февральские дни революции сорок восьмого года 27 - летний Шарль Бодлер захвачен революционным подъемом. Его встречали на одной из парижских баррикад. Он был вооружен новенькой двустволкой и, хвалясь тем, что успел выстрелить из нее, договарился до того, что не прочь расстрелять своего отчима, генерала. Друзья вспоминали впоследствии, что никогда не видели Бодлера таким веселым, расторопным и неутомимым. Свое тогдашнее настроение он объяснял в дневниках жаждой разрушения и желанием испытать «чувство не только жертвы, но и палача». Впрочем, не будем преувеличивать значение этих коротких и случайных эпизодов в жизни Бодлера. По словам современников, революция привлекала его «как все, выходящее из нормы, и безудержное». По сути же дела, он и здесь оставался самим собой, художником, легко поддающимся новым увлечениям, мало озабоченным смыслом исторических событий.

Молодой Шарль Бодлер начинал как художественный критик. Его кумир – Делакруа, «решительно самый своеобразный живописец прошлого и настоящего времени». Бодлера привлекал широкий кругозор Делакруа, его осведомленность не только в живописи, но и в поэзии, увлечение Байроном и Шекспиром. Бодлер восхищался легкостью широкого мазка художника, свежестью его красок, эмоциональной правдой, и в то же время, он отлично понимал, какая дисциплина мастера, какое искушение стоит за этой видимой легкостью. В каждом из высказываний Бодлера о Делакруа можно угадать его оглядку на самого себя, требование, предъявляемое к собственной работе.

Первооткрыватель и следопыт, Бодлер вводил в обиход французской культуры американца Эдгара По. Его привлекали интеллектуальный характер поиска и находок писателя, сознательный расчет в построении рассказов и поэмы. Он воспитывал в себе такие же способности. Как инженер строит подъездные узкоколейные пути к будущей магистрали, так поэт строил предпосылки к самому себе. Это тянулось несколько лет, решающих в возмужании Бодлера. Дело его жизни впереди.

В 1841 году Бодлер получил отцовское наследство в 75 тысяч франков, и, считая эту сумму неисчерпаемой, стал жить широко, что привело его почти к нищете. Его эксцентричность в одежде и манерах соответствовала своеобразному обаянию его «неотразимо прекрасного», по словам современников, лица. Идеалом Бодлера была свобода, т.е. обособленность от людей, желание скрыться под маской, чтобы оттолкнуть людей, удивляя их несходством с собой. Основой дендизма Бодлера был глубокий пессимизм, презрение к житейской пошлости. Противовесом ненавистной ему будничности была для поэта мечта отрицания действительности. В красоте, которой он поклонялся как символу мечты в чувственном мире, он ценил те черты, которые составляют полный контраст с действительностью. Он искал ощущений, идущих в разрез с нормативными вкусами и чувствами.

Влечение Бодлера к необычному и его отвращение к простым чувствам сказалось в его отношениях к двум женщинам, вдохновлявшим его творчество. Одной из них была долголетняя подруга, мулатка Жанна Дюваль, воплощавшая для него своей холодной порочностью, своими восточными ароматами, своим полуживотным физическим и нравственным уродством культ «черной Венеры». Поэт терпел ее пьянство, ее измены, неразборчивость ее вкуса и нежно заботился о ней, даже когда она рано состарилась и была разбита параличем. Вызывая в нем сложные ощущения экстаза и отвращения, Жанна сделалась для Бодлера символом дерзновения человеческой мечты. Воспевая сложность чар ее порочности, поэт внес в свое творчество пряность, чуждую поэзии цельных чувств.

«Осенним вечером, когда глаза закрыв,
Уткнувшись в грудь твою, лежу я, молчаливый,
Я слышу запах твой, я вижу край счастливый,
Где солнце буйствует, а бег минут ленив;

И знойный остров твой, и синий твой залив,
И птиц причудливых, как сказочные дивы.
Мужчины там сильны, а женщины красивы,
И взгляд их черных глаз до странности правдив.

Я слышу запах твой – и вижу рай зеленый,
И пахнет тамаринд, и воздух благовонный
Щекочет ноздри мне, а в море - паруса

И мачты, - сотни мачт, от плаванья усталых,
И в хаосе цветов и звуков небывалых –
Разноязычные матросов голоса».

Второй музой Бодлера была светская женщина мадам Сабатье, которую он любил в зрелом возрасте идеальной любовью до тех пор, пока она вдохновляла его своей холодностью, углубляя для него пропасть между реальностью и мечтой. Когда ее отношение наполнилось страстью, он охладел к ней: она стала в его глазах «женщиной» - рабой природы. В отношении к Жанне Дюваль и к мадам Сабатье сказались все элементы того культа антиприродного, которые лежат в основе поэзии Бодлера, доводя его до воспевания всякого вызова природе, даже уродства. Наряду с «ядовитыми наслаждениями» в любви, Бодлер знал и «искусственный рай» – курение опиума и гашиша, но не злоупотреблял «аптечными экстазами».

Поэт долго колебался, прежде чем опубликовать сборник стихов, так и оставшейся его единственной поэтической книгой. Главная черта сборника «Цветы зла» – безудержная, сокрушительная откровенность автора, не останавливающегося ни перед какими признаниями, хотя бы и такими, которые рисуют его в самом дурном виде. Неприглядное лицо жизни показано тем более безжалостно. Такие стихи как «Падаль», «Пляска смерти», «Литании Сатане», да и многие другие, не менее рискованные, звучат как вызов обществу и его морали. Они на то и предназначены, чтобы раздражать и отталкивать читателя. Непристойность и богохульство смешаны друг с другом. Бодлер сознательно шел на риск такого вызова.

На страницах «Цветов зла» вырастает образ поэта-человека, ожесточенного до крайности, с неистовым воображением и непримиримой враждой ко всему, что его окружает. Светское общество ничем не отличается от общества дна: и там, и тут действуют низменные и зловещие силы. И там, и тут на первом плане жизненной сцены видны отбросы человеческой природы – все эти «потрепанные антинои, бритые наголо денди, стеклообразные трупы, седые ловеласы»… Все они заверчены пляской смерти и обречены на уничтожение. Купол их мира продырявлен. Ангел Страшного суда уже выставил свою трубу и скликает всю эту ораву. Ночной ненастный Париж полон отвратительных или пугающих призраков. Нервы поэта напряжены, он напрасно силится преодолеть свою тоску и свое отчаяние в прогулках по страшному городу.

У него могут быть странные сны об удивительном мире, искусственно созданном из металла, мрамора и воды, - оттуда изгнаны не только живые существа, но и свежая зелень лесов и полей. Он может увлечься великолепными творениями ваятелей, ювелиров, ткачей. Драгоценные камни мерещатся ему в лживых глазах любовницы, ее смуглая кожа напоминает переливы шелковых тканей. Но и эти судорожные сопоставления живого и мертвого исчезают при свете пасмурного дня. Всюду и во всем – ощущение ненадежности, непрочности мира.

Что же поддерживает поэта? Мгновенный проблеск сочувствия к чужому несчастью и чужой нищете, припадки странной и необъяснимой жалости к древним старушонкам, которые в давние времена были знаменитыми танцовщицами, влюблявшими в себя весь Париж, или знаменитыми изгнанницами из далекой страны, - сегодня они нищенки, неприбранный мусор на грязных улицах. Книга Бодлера «Цветы зла» – прихотливая постройка, в которой и двери не заперты, и окна распахнуты ветром, сюда проникает солнечный и лунный свет, залетают порывы бури, льются струи дождя. Но постройка остается постройкой, одиночество – одиночеством, отчуждение от людей дает знать о себе на каждой странице.

Стиль Бодлера безупречен. Его строфы закованы в каркас строжайшей формы, они сжаты, сдержанны и очень далеки от каких бы то ни было ритмических вольностей, на которые так щедро предшествующее Бодлеру поколение романтиков. Его поэтика классична, даже архаична. Его звукозапись поражает своей открытой изобразительной яркостью. Архитектура книги строго обдуманна. Это не сборник разнородных стихов, но роман об одинокой человеческой душе, книга-исповедь.

Бодлер долго подыскивал название для книги. «Цветы зла» пришли не сразу. Задолго до их появления фигурировало название «Les Limbes», - это можно перевести как «Преддверие ада».

«Цветы зла» произвели ошеломляющее впечатление. Был ли бунт Бодлера анархическим, антицерковным или иным, но мятежный дух книги сразу бросился современникам в глаза. Общественное одиночество автора было дерзко провозглашено. Правота предчувствий Бодлера подтвердилась последующими событиями.

Дело началось со статьи в официозном «Фигаро», носившей характер явного доноса. На следующий день появилась еще одна такая же статья в той же газете. Был издан приказ: остатки тиража арестовать. Приказ запоздал: издание разошлось. Министерство внутренних дел возбудило против автора и его издателя уголовный процесс. Автор был обвинен в оскорблении общественной нравственности и богохульстве; издатель – в том, что оказался пособником автора.

Большинство стихотворений, возбудивших ярость властей, ранее было опубликовано в журналах и газетах и не привлекли к себе особого внимания, но времена круто изменились. Бодлер ссылался на закон о свободе печати. Он требовал рассмотрения книги в целом, оценки ее общественного звучания, ее тенденции: ведь он выступает против аморализма и порока! Однако дело было предрешено. Шесть стихотворений были изъяты из книги, автор и издатель приговорены к крупным денежным штрафам.

Громкий процесс способствовал популярности книги и ее автора. «Цветы зла» отталкивали одних и восхищали других, резонанс бодлеровских стихов продолжал расти, не теряя первоначальной остроты и сенсационности. Еще при жизни Бодлера книга вышла в новом издании, где осужденные стихи были заменены множеством новых «цветов зла». Бодлер перегруппировал отдельные вещи и уточнил циклы, добиваясь наибольшей рельефности общего замысла. Это была работа умелая, ее можно назвать пропагандистской, направленной на завоевание возможно более широких кругов читателей – явный признак того, насколько нуждался в них поэт. Этот одинокий мастер, гранильщик и чеканщик прихотливых и страшных видений, был по-своему проповедником. Он хотел создать и действительно создал литературное направление.

В судьбе и личности Бодлера впервые намечается новый характер художника, новый, исторически обусловленный тип. Будучи до полной самоотдачи предан одному только искусству, Бодлер, прежде всего, артистичен. Он артист в самом высоком значении этого слова.

Этим объясняются и внешние черты его жизненного поведения – странные шутки по отношению к близким и друзьям, всякого рода мистификации, позерство, весь набор анекдотичных бытовых подробностей, - все, что было так живописно и любовно описано и выдвинуто чуть ли не на первый план недалекими современниками-мемуаристами. По сути дела эти черты были своего рода камуфляжем молодости, бессознательно воздвигнутой плотиной, сдерживающей до времени половодье мужающего гения.

Быть артистом означало в представлении Бодлера, прежде всего, самозабвенное служение раз и навсегда избранному делу, безотказное самопожертвование, почти аскетическое отречение от жизни. Старший поэт, один из ближайших друзей, которого молодой Бодлер признавал учителем, тот самый Теофиль Готье, которому посвящена книга «Цветы зла», вспоминая Бодлера в зрелую эпоху его жизни, писал: «Эти поредевшие и совсем уже поседевшие волосы, это старческое и в то же время юное лицо придавали ему характер почти жреческий».

В 1864 году Бодлер отправился в Брюссель с тем, чтобы заработать лекциями немного денег, но надеждам его не суждено было сбыться. Свою злость на Бельгию он излил в незаконченной книге и писал из Брюсселя печальные письма, прося денег и описывая страшные припадки своей болезни, которая кончилась параличем памяти и помещением Бодлера в больницу. Его перевезли в Париж в состоянии полной прострации и в этом состоянии он, наконец, отошел в мир иной.

Жизненный путь Бодлера оборвался рано. Между тем его творчеству суждена была долгая жизнь. Оно оказало необычайно сильное влияние на развитие французской поэзии вплоть до наших дней. Особенно прочно связано с Бодлером непосредственно следующее за ним поколение поэтов, прозванных у себя на родине «проклятыми». Еще мрачнее внутренний мир этих поэтов, еще отчаяннее и горше их неприкаянность, но наследие Бодлера богаче, сложнее и многозначительнее, нежели это представить себе на основании опыта «проклятых». Он был и остается поэтическим учителем всего мира.

Ощущая свое косноязычие и неспособность серьмяжным языком говорить о личности и творчестве Бодлера, приведу его автопсихологическое стихотворение «Альбатрос»:

«Временами хандра заедает матросов,
И они ради праздной забавы тогда
Ловят птиц Океана, больших альбатросов,
Провожающих в бурной дороге суда.

Грубо кинут на палубу, жертва насилья,
Опозоренный царь высоты голубой,
Опустив исполинские белые крылья,
Он, как весла, их тяжко влачит за собой.

Лишь недавно прекрасный, взвивавшийся к тучам,
Стал таким он бессильным, нелепым, смешным!
Тот дымит ему в клюв табачищем вонючим,
Тот, глумясь, ковыляет вприпрыжку за ним.

Так, Поэт, ты паришь под грозой, в урагане,
Недоступный для стрел, непокорный Судьбе,
Но ходить по земле среди свиста и брани
Исполинские крылья мешают тебе».