на главную

Синтаксис любви

Мастерская: авторские идеи и разработки.

Николай Угодник Чудотворец Мирликийский, автор А.Ю.Афанасьев, 1977г, масло
Николай Мирликийский (1977г. автор А.Ю. Афанасьев, масло)
Положение во гроб (1977г. автор А.Ю. Афанасьев, масло)
Положение во гроб (1977г. автор А.Ю. Афанасьев, масло)
Николай Угодник Чудотворец Мирликийский, автор А.Ю.Афанасьев, 1977г, масло
Николай Мирликийский (1977г. автор А.Ю. Афанасьев, масло)

Живопись А.Ю.Афанасьева

Часть вместо целого

Что касается живописной концепции, которая сложилась у меня в том же 1972 году, то коротко обозначить ее можно так. Существует чрезвычайно древняя система знаков, принцип которой был сформулирован еще во времена античности. С точностью и лапидарностью латыни его назвали принципом « pars pro toto» (часть вместо целого), т.е. когда изображение передает не весь предмет, но только какую-либо характерную его часть, по которой предмет и делается узнаваемым. Например, равнобедренный треугольник с острым концом вниз обозначал женщину и т.д.

Создатель семиотики Чарльз Пирс выделил особые знаки, назвав их индексами, которые являются знаками персонального опознания, и эти знаки играли особую роль в православном искусстве, о чем подробно написано в книге «Язык икон». Так вот, первая половина моей живописной концепции заключалась в том, что иконопись можно серьезно продвинуть тем, чтобы писать лишь ключевые, неизменные фрагменты канонических композиций, оставляя все остальное, произвольное по принципу «pars pro toto» за пределами изображения.

Вторая половина концепции заключалась в том, чтобы последовательно использовать в иконописи, стихийно ей присущий, японский принцип «саби» ( букв. «засаленность»), согласно которому следы времени не уродуют, а красят произведения искусства ( о чем тоже упомянуто в «Языке икон»). Поэтому современному художнику, пишущему иконы, не грех, а художественный прием - искусственно старить свои произведения, раскалывая доски, колупая краску и грунт. В живописи должен работать весь материал, из которого она делается, как в Парфеноне работает все: замысел архитектора, мрамор, разрушительная сила времени, воздух и небо Греции.

Соединение двух этих небанальных не только на начало 70-х живописных концепций, но, кажется, оставшихся небанальными по сей день, и составило существо моей новой продвинутой иконописи. Тогда я называл свои композиции «иконами» и считал таковыми, но сейчас, четверть века спустя я понимаю: то, что я делал тогда, иконописью не является. Это - живопись по поводу иконописи. Хотя я долго мечтал о своем храме, храме своем по архитектуре, стенной росписи, иконописи, и художественное впечатление он мог бы производить очень сильное. Но. Храмом в чисто функциональном и ритуальном отношении, с точки зрения православной традиции, мой замысел стать не мог, складывалось нечто именно художественное, а не религиозное, не ритуальное в своем подтексте. В этой иллюзии теперь и каюсь.

Афанасьев А.Ю. Очерк "О себе" (отрывок)

Приглашение
на бесплатный
ВЕБИНАР
по книге
«Синтаксис любви»

Синтаксис
любви

Индивидуальное обучение по проблемам психософии

Записаться: af173@mail.ru