Живопись А.Ю.Афанасьева
Часть вместо целого
Что касается живописной концепции, которая сложилась у меня в том же 1972 году, то коротко обозначить ее можно так. Существует чрезвычайно древняя система знаков, принцип которой был сформулирован еще во времена античности. С точностью и лапидарностью латыни его назвали принципом « pars pro toto» (часть вместо целого), т.е. когда изображение передает не весь предмет, но только какую-либо характерную его часть, по которой предмет и делается узнаваемым. Например, равнобедренный треугольник с острым концом вниз обозначал женщину и т.д.
Создатель семиотики Чарльз Пирс выделил особые знаки, назвав их индексами, которые являются знаками персонального опознания, и эти знаки играли особую роль в православном искусстве, о чем подробно написано в книге «Язык икон». Так вот, первая половина моей живописной концепции заключалась в том, что иконопись можно серьезно продвинуть тем, чтобы писать лишь ключевые, неизменные фрагменты канонических композиций, оставляя все остальное, произвольное по принципу «pars pro toto» за пределами изображения.
Вторая половина концепции заключалась в том, чтобы последовательно использовать в иконописи, стихийно ей присущий, японский принцип «саби» ( букв. «засаленность»), согласно которому следы времени не уродуют, а красят произведения искусства ( о чем тоже упомянуто в «Языке икон»). Поэтому современному художнику, пишущему иконы, не грех, а художественный прием - искусственно старить свои произведения, раскалывая доски, колупая краску и грунт. В живописи должен работать весь материал, из которого она делается, как в Парфеноне работает все: замысел архитектора, мрамор, разрушительная сила времени, воздух и небо Греции.
Соединение двух этих небанальных не только на начало 70-х живописных концепций, но, кажется, оставшихся небанальными по сей день, и составило существо моей новой продвинутой иконописи. Тогда я называл свои композиции «иконами» и считал таковыми, но сейчас, четверть века спустя я понимаю: то, что я делал тогда, иконописью не является. Это - живопись по поводу иконописи. Хотя я долго мечтал о своем храме, храме своем по архитектуре, стенной росписи, иконописи, и художественное впечатление он мог бы производить очень сильное. Но. Храмом в чисто функциональном и ритуальном отношении, с точки зрения православной традиции, мой замысел стать не мог, складывалось нечто именно художественное, а не религиозное, не ритуальное в своем подтексте. В этой иллюзии теперь и каюсь.
Афанасьев А.Ю. Очерк "О себе" (отрывок)
|
